Детские письма

Детские письма- Горе ты моё, каждую неделю просишь новые маркеры. И всякий раз другого цвета. Уже есть голубой, зелёный, фиолетовый, жёлтый. Ну где я тебе малиновый достану?.. Ладно, завтра в перерыв пробегу по магазинам, даст Бог, повезёт…
– Мам, почему ты считаешь, что его Бог даст? Ты у продавцов попроси!
– Не умничай, козявка. Зубы почистила? Тогда надеваем пижаму – и марш в постель…

Здравствуй, мой хороший. Ну вот ещё день прошёл. Лиза уснула. Сегодня на ночь читали про Незнайку на Луне. Еле-еле заставляю её слушать нормальные детские сказки, вечно тащит книжки про каких-нибудь Лун-тиков. Но мы ведь договаривались растить нормального ребёнка, поэтому приучаю к «классике», читаю то, на чём мы с тобой выросли. Она сопротивляется, но материнская любовь – сила несокрушимая. Лиза знает все буквы, но категорически отказывается писать, не хочет складывать в слова. Отлынивает под предлогом, что нет подходящего маркера. Представляешь, только маркеры подавай! Чтобы чёрточки были толстые и яркие. Приношу ей самый яркий, Лиза целый вечер возится, а через день требует новый, теперь вот малиновый подавай…

Говорю ей вчера: «Давай папе письмо напишем». Насупилась: «Давай, только я про тебя ябедничать буду». – «Это почему?» Отвечает: «Ты мне хомяка не разрешаешь завести. В подготовительной группе у всех детей есть. Даже Артёму дедушка с пенсии двух подарил, они же дешёвые…» Начинаю заводиться: «Лиза, у тебя есть кот, хватит с нас. Хомяки быстро плодятся, постоянно едят и неприятно пахнут. Кто ему опилки в клетке менять будет?» Молчала минут пять, видимо, представляла, каково это – убирать за пахучим грызуном. Буркнула: «Ты бы его постепенно полюбила…»

В общем, опять не написали тебе. Спокойной ночи.
-Мам, а когда папа приедет? Не знаю, моя хорошая.
Знаешь, а ты не жди, так он быстрее приедет. У взрослых есть такое правило: когда чего-то очень-очень хочешь, оно как назло не приходит и не случается. Поэтому надо расхотеть, как бы забыть – и вот оно! Так что не думай, когда папа приедет, давай лучше к школе готовиться.

– А ты мне малиновый маркер ку­пила?
– А как же!
– Это хорошо, вечером попробую.
– Какие новости в саду, как день прошёл?
– Ох, мама, ну что там может быть хорошего…
– А стих к утреннику спрашивали? Мы же три вечера учили!
– Ох, мама, зачем ты напомнила…
– Так, Лизавета, отвечай, что сказала воспитательница?
– Что я не девочка, а наказание. Здравствуй, мой хороший, привет,
папа. Мама пишет, а Лиза диктует. Лиза не слушается и плохо ведёт себя. Мама сказала, чтобы она вымыла за собой тарелку после мороженого, а Лиза обманула маму…

Папа, не верь! Я её оставила на столе, а кот облизал, она как мытая была, я подумала, что мама сама всё сделала, я не обманывала!
У нас всё хорошо, милый. Я справляюсь, вот только кто бы научил наследницу вежливо отвечать маме. Представляешь, кричу из кухни: «Лизка, ты что там делаешь?» А она выдаёт: «Лучше тебе не знать, а то расстроишься». И это почти в шесть лет!
Папа, спокойной ночи. Куда ты уехал? Мама плачет, думает, я не слышу.

Милый, помнишь, я тебе говорила, что смогла бы простить всё, даже из­мену, лишь бы ты вернулся и всегда был со мной. Почему ты не мог всего лишь изменить?..
Папа, мама опять плачет. При­езжай.
Папа пр… здрав… пивет», – мама, у меня не получается написать папе!
– Почему?
– Потому что трудные слова.
– А ты пиши лёгкие, те, которые знаешь.
Привет, мой хороший. А у нас каждый день новости. Лиза видела в доме мышь, теперь не спускает кота с рук -охотятся. Захожу в зал, а они спят на ковре. Видимо, охотой нам не прожить. Тебя нет, и она стала называть кота папой. Ходила к соседям в гости с ним, вернулась, кричит с порога: «Мама, папа не придёт, он влюбился!» У меня в глазах померкло, а она: «Он в их Мурку влюбился, сидят рядом и кричат друг на друга!» Слава Богу, кот всего лишь вспомнил о радостях жизни, хотя ему-то что за дело после визита к ветеринару… Но сначала у меня ноги подкосились – «папа влюбился!» Смотри у меня там… Кстати, надо дать усатому-хвостатому какое-нибудь имя, а то всё кот да кот.

Угадай, какой маркер после малинового затребовала наша царевна?! Пра­вильно, серебристый. Еле убедила, что не существует в природе. Склонила к ультрамариновому – звучит красиво, как выглядит, Лизка не знает, значит, отделаюсь обычным синим. Куда она их девает? И чем они ей не угождают раз за разом?..
Мама стала часто болеть, помнишь, ты говорил, что тёща – «железная леди», а она сдаёт день ото дня. Скоро год будет, как всё по врачам ходит.

Лиза быстро растёт, пижама, которую мы с тобой вместе покупали, уже коротковата, рукава приближаются к локоткам, и штанишки как «подстреленные». Какая мелочь – вместе купить ребёнку пижаму, думала, у нас таких мимолётностей будет море. А теперь надо бы обновить, да и она требует «в медвежатах», а у меня руки опускаются – как же без тебя пижаму выбирать.
Ладно, я не буду хныкать, спокойной ночи…

Мама, а ты умеешь скакать на одной ножке?
– Нет.
– Я так и знала.
– Ну прости, дочь, что я тебя разочаровала. Новый маркер загладит вину? Как обещала – ультрамариновый, держи.
– Мам. Ну он же просто синий…
– Дочь, этот цвет называется ультрамариновым.
– Вот и верь после этого людям. Привет, мой хороший. Спрашивать «как ты, где ты» не буду – глупо и бессмысленно. А у нас вот что. Лизавета не желает одеваться по сезону, бабушка в выходные ведёт её Гулять (кафе и аттракционы), нахлобучивает шапку, слышу: «Мама, бабушка меня как на Северный полюс укутывает. Не разрешай!» А вот ещё. Захожу в комнату – Лизавета доедает конфеты из коробки, явно стащила из кухни, приберегала на случай гостей. Я ахнула: «Лиза, как ты так?» – «Мам, я случайно всё съела». – «Так она же была запакована!» – «Я случайно распаковала». Скажи, характер! Го­ворю ей: «Почему не спишь на тихом часу?» – «Мне разрешили не спать». – «Точно?» – «Почти».

Кажется, знаю, в кого у неё такой характер. В папу, правда же?! Поэтому никогда не разрешу ей водить машину.
Я могла бы тебе всё простить, абсолютно всё. По крайней мере, считала так. А вот самое главное простить не получается. И вот ведь оказия, в том, что произошло, нет твоей вины. Ладно, не буду снова. Спокойной ночи.

Мама, мы остались без ужина.
– Почему, дочь?
– Кот украл сосиски из холодильника и утащил под диван.
– Пойдём отнимем, там же много!
– Невозможно, мам, он урчит и ругается из-под дивана. Мы его плохо воспитали.
А у нас новое приобретение – оранжевый маркер. У меня есть целый вечер надежд, что хотя бы этот при­живётся. В общем, пытаемся написать папе письмо.

«Папа, здравствуй, почему ты не пишешь и не звонишь, я начинаю думать плохое. Мы с бабушкой ходили в зоопарк, я обезьянку гладила. Долго! Кот вчера проглотил муху, думаю, она живёт внутри него. Папа, а у котов долго волосы растут? Он хотел постричься. Мама ругалась. Пап, ты скоро вообще придёшь? А то в садик за мной только мама и бабушка ходят, а у меня скоро выпускной! Ладно, маме надиктовала, скоро сама тебе напишу.

Здравствуй, мой хороший. Лиза уснула, теперь я расскажу, как мы тут живём-можем. Она так на тебя похожа! Думала, сходство будет болезненным, буду плакать и тебя вспоминать, глядя на такие же крошечные ушки с махонькими мочками, упрямо сжатые губы. А получается наоборот, словно на тебя смотрю.

У меня жизнь как жизнь, работа -дом – работа. Маме вроде получше, только плачет часто, ей почему-то нас с Лизой жалко. Спасаемся валерьянкой, корвалолом и концертами Стаса Михайлова – уж очень мама его уважает, говорит, основательный мужчина…
Лизе я ничего не говорю про тебя. Ей скоро семь лет, взрослая, сама понимать должна. Но не могу. Надо было или сразу говорить, или… Может, сама догадается, и мне будет легче. Год, скоро год. Спокойной ночи.

Завтра год. Я решилась всё объяснить Лизе. Просто возьму за руку и приведу в это печальное место – куда «уехал папа». Теперь он всегда, днём и ночью, весной и зимой, улыбается с фото. Он остался всё тем же, а я чуточку стала старше. Видишь, у тебя есть преимущество, старость тебе не страшна. Я не знаю, как Лиза отреагирует, не знаю, что меня ждёт – слёзы, детская истерика, обида за нашу взрослую ложь…

Наконец-то секрет маркеров разгадан. В субботу делала генеральную уборку, ведь придёт куча народу, чтобы вспомнить тебя, так что мыла все закоулки. И увидела за комодом кипу листов, еле достала, так глубоко кто-то спрятал. Разворачиваю, а на каждом листе написано: «ПАПА Я ТУТ». Три слова на каждом листе. Каждый раз разного цвета – голубой, зелёный, фиолетовый, жёлтый, малиновый, синий. То есть ультрамарин. Простые слова, которые она умеет писать. Широкие линии, чтобы было понятно, как папу ждут. Постоянная смена цвета, на случай, если папе не понравится. А папа всё не отзывается, а она меняет маркеры и пишет, что ждёт его дома.
Я больше так не могу. И она не может. Завтра мы придём.

Мама! – Что? Дочь, потом, я занята. – Ну мама же!
– Лиза, отстань, сейчас не до тебя.
– Мама!!!
– Ну что?
– Я тебя люблю.

Здравствуй, мой хороший. Видишь, всё у нас хорошо, всё обошлось, дети -они сильнее и мудрее взрослых. Теперь она сама пишет тебе письма, всё пыталась написать слово «солнечная галактика» в адресе – у нас очень серьёзная первоклашка. Но я убедила, что достаточно положить под подушку. И знаешь, она пишет обычной ручкой, потом кладёт под подушку, это же самый надёжный почтовый ящик. Когда она засыпает, я тихонько достаю послание. А там то, что тебя успокоит: «Папа. Она больше не плачет».





Последующая статья
Предыдущая статья